|
|
Третий час ночи. Черная "Волга" времен царя Гороха катит по блестящему от
растаявшего снега асфальту. На заднем сиденье - я, Артем и следователь по
несовершеннолетним Кузнецов. Тощий, похож на хача. Рядом с молчаливым водителем
сопит жирная тяжеловозина, я бы даже сказала - гиппопотамша (стрижка "а-ля мадам
Хакамада"), то бишь педагог. Из прокуратуры.
Стоп! Приехали. Вылезаю из машины, таща за собой пакет с дачками (благодарю
товарищей), осматриваюсь. Глухая стена, металлическая дверь с уже давно
разоблаченным английским замком. Старо, как мир, товарищи тюремщики!
За металлическим забором с острыми пиками маленькая крепость. Решетки на окнах.
Окно в дежурке горит. Горит чужим огнем.
СПЕЦПРИЕМНИК ДЛЯ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ, ТЮРЬМА ДЛЯ ДЕТЕЙ, НА МЕНТОВСКОМ ЖАРГОНЕ -
"ЦИРК".
Гиппопотамша звонит дежурному. Вскоре какая-то женщина, смахивающая на крысу, с
тюремным скрежетом открывает дверь и ведет нас в дежурку.
...Пахнет детским садом - кашей, тряпками. И безнадегой. Откормленный мужик в
форме насмешливо смотрит на нас. Рядом еще одна, с позволения сказать,"женщина".
Далее все как по писаному: с наших слов составлены объяснительные под
торжествующие взгляды гиппопо. (Почему-то за мою грубость она мне мстила не
словами, а взлядами). Главное обвинение - громко ругались матом в общественном
месте. Призыв к бойкоту выборов, конечно, ни при чем. Пробегаю глазами листок и
не могу сдержать улыбки:
- Я не "сканировала" лозунги.
- А что же ты делала? - интересуется дежурная.
- Скандировала.
- Какая разница, придирайся поменьше! Так, дальше: раскаиваешься?
- Нет.
Она жалобно смотрит на мужика:
- Я не могу так записать!
Мужик двигает шестью подбородками:
- Ничего, посидит денька три, раскается.
Ясно, что с революционерами (да простит меня Че!) они еще не встречались.
Тем временем Крыса поругалась с гиппопо. Какие-то документы составлены
неправильно. Ай, молодца! Работнички хреновы. Чертыхаясь на свой учительский
лад, гиппопо села за стол, в результате чего прогнулся стул, рассчитанный
максимум на центнер. Короче, после осмотра и конфискации вещей, меня
препроводили в камеру. Виновато улыбнулся Кузнецов. Мелькнули мстительные
мигалки гиппопо. И вырубили свет.
Поспать не удалось: камера находилась напротив дежурки. Мужик, видимо, был лично
заинтересован в том, чтобы я не спала. Поэтому старался тихо не разговаривать.
Утром я осмотрела камеру: розовые стены, к которым нельзя прислоняться
(пачкаются), дверь-решетка, зеленые ледяные батареи, две кровати. И холод,
жуткий таранящий холод...
Из коридора грянуло в двадцать детских глоток:
- Здрав-ствуй-те!!!
Оказалось, что перед завтраком детей ставят в шеренгу и заставляют криком
здороваться с входящими. (В туалет водят каждые три часа, после чего все хором
кричат: "Группа сходила в туалет!!!"). Меня тоже вывели в коридор. Кричать я,
разумеется, не стала. Поздоровалась с Артемом. Ему предстоит сидеть здесь еще
пару суток.
Завтрак. Хлеб, желтая водичка, каша манная, тоска ужасная. Спрашиваю у Крысы
дачку.
- Обойдешься. Только после ужина. Маленькая, глупая, глупая девочка...
Эту "маленькую глупую девочку" я слышала раз двадцать за два часа.
Видимо, психическая атака. Но тщетная.
За завтраком я рассмотрела товарищей по несчастью. И с уверенностью утверждаю:
это нормальные дети. Полные ненависти к тем, кто с непонятной жестокостью их
ломает. Скручивает. Давит. Бьет. Всего лишь за то, что они беспризорники. В
путинской России это преступление, не иметь дома.
Их время придет. Они вырвутся из этого Освенцима, перерезав глотки палачам, и
встанут с нами по одну сторону баррикад.
Эй, палачи! Думаете, вы их победили? Нет, сволочи! Эти дети в душе непокорней
вас! В них бьются золотые сердца непокорной России. Не этой, зализанной и
продажной, а будущей. ДРУГОЙ РОССИИ. Осторожнее, циркачи-дрессировщики, тигрята
вспомнят вкус человечины... И будет день, когда они превратятся в зверей и
ослушаются вас. Слышите, они уже рычат?
...Оскорбления сыпались и справа и слева. Прилечь на кровати было нельзя. Я
пыталась пару раз, но в третий подняли силой. Холодно. Ледяные батареи. Тело
сковано внутренней теснотой...
А в полдень меня забрали родители.
У входа ждали товарищи.
Сладко затянуться сигаретой после, пусть и короткой, но все-таки неволи!
Солнце. Товарищи. Темные стены еще впереди, но это потом. А сейчас - даешь
митинг на тему: "ЗАКРЫТЬ ОСВЕНЦИМ НА ОКРАИНЕ НИЖНЕГО!"
|
|
