|
* * * Дыхание губ отпечаток
и кровь
На замёрзшем оконном стекле
Фотоснимки и сны в кулаке
Ручейком струится любовь
Стекает по левой щеке
Крушение пульс не стучит заебись
Пятаками забиты глаза
Квинтэссенцией зла
Эластичной религией крыс
Бегущих вон с корабля
Стремление рук нажимать на курок
Ноосфера сегодня мертва
Карамазов Митя и я
Спускаем курки нажимаем звонки
Нам нужно дождаться утра
Ноосфера мертва
Карамазов Митя и я
Нажимаем курки и звонки
Зная чётко задачу - сдержать
Планетарный атеросклероз.
*
* *
Валяться в летней рыжей траве, клевать перезрелые сладкие зёрнышки,
глядеть сквозь весёлые разноцветные стёклышки, исчезать в предрассветной
мгле, появляться на миг в закате, ходить по миру и безбожно проябывать
последние деньги и деньки.
ВАВИЛОН
Я видел глаза похожие на осень
Стёкла зрачков прожигали слёзы
Вопиюще противозаконные
Словно любовь
Я видел человеческие толпы
Смердящие благоразумием
Бесконечно бредущие
Прошлые и будущие
Блюющие проданным безумием
Сквозь травоядные рты
Я видел землю празднично убранную
Костылями и кладбищами
Перегруженными виселицами
На которых висели птицы вниз головой
Я видел стонущие могилы
Сладко пахнущие влагалищами
Рождающие
Квинтэссенцию смертельного ужаса
Я видел Вавилон Торжествующий.
В ГОРОДЕ ВЕСНА
В ладонях ноет пустота
Как за щекой десна, а в городе весна
Свирепствует. Качают фонари
Вчерашние повешенные.
Ночью псы
Кусают трупы за ноги, дерутся
За хлеб насущный всемогущий.
А в городе весна
На улицах влюблённые сосутся
Снуют туда-сюда
Прохожие, жиды и сутенёры
Кто на работу, кто с работы
Кто куда. Обычная погода
Для этого времени года
Не холодно, но и не жара
Обычная картина -- гражданин с внучком
По набережной не спеша гуляет
А в городе весна, расстрелы и т.п.
* * *
Вон из кожи
Вон из тела
Словно в зарево
Словно в зеркало
Вон из камня
Вон из дерева
В распростёртую
Пропасть неба
Сквозь голодные
Жадные дыры
Сквозь довольные
Сытые рты
В обнажённое
Горло неба
Падают птицы
В жернова весны.
* * *
В растопыренные рты
Скептично-ироничные
В желудки флегматичные
Напихать
Земные оси
Параллели и широты
Горы впадины и степи
Страны реки полюса
Неизбежные потери
Распростёртые любови
Живые строфы
Праздники и катастрофы
Гефсимании Голгофы
Да и много что ещё!
Напихать в рты ироничные
Накормить их исторической
Кровяною колбасой.
* * * И заборы
глазеющие портретами
И глаза заражённые газетами
И пальцы потеющие кислотой
И петли свисающие прямо с неба
И кто-то похожий на нас с тобой
И мёртвый Прохожий бегущий домой
И моим отражением вдребезги разбитое зеркало
И распятая на кресте Заката Заря
И Завтра обезглавленное Вчера
И день рождения палача
И убитые птицы с деревьев оземь
И убитые деревья наземь
И распухшие ужасом животы
И червивое самопожирание
Из этого города получился бы прекрасный пожар. *
* * К.Н. Придирчиво наблюдая смешные сутулые тени
прохожих
Прозорливо щурясь в остатки полнолуния на твоих губах
Шёл я по талому снегу весенний словно щенок
Торжественно погребённый детьми в январском тесном сугробе
Летел я задиристо запинаясь хмурыми ботинками о матушку землю
Не ниже девятых этажей ласковых ласточек да жгучих звёздочек
Напиваясь хмельной родниковой водицей, а закусывая облаком
Не считая ни вёрсты ни поприща ни грозные тараканьи полчища
Сурово ополчившиеся на меня и швыряющие в небеса ядовитые стрелы
и свирепые проклятия
Благодарно, словно милостыню, получал крепчайшие подзатыльники
Вдребезги лопался словно мыльные пузырики
Притворялся песком учтиво упирался в дуло виском
Так брёл я по талому снегу обречённо щурясь в остатки полнолуния
на твоих губах
ПРО ЕВУ От нигилизма вчистую растраченной воли
От глиноморфизма своей изначальной природы
Паралич пацифизма преодолевая в себе
Кубометрами лично уничтоженной плоти
Ухожу в партизаны по первому снегу
Чтобы защитить мою беззащитную Еву
От атеизма и его раздирающей боли
От позитивизма и его тюремной свободы
Пресную слякоть страха зажав в кулаке
Детонирую выбросом адреналиновой соли
А потом пою песню про глупую рваную вену
Чтоб развеселить мою грустную Еву
От эстетизма меня в луже собственной крови
От объективизма вашей стальной мифологии
Против всех мыслимых прав на себе
Замыкаю обрывки высоковольтной линии
Разжигая пожар из тела и неба
Чтобы отогреть мою холодную Еву
От оптимизма червей в густом чернозёме
От конструктивизма блядей во вселенском погроме
Безымянным бездомным брожу по тылам
Собираю осколки радуг и смело
Краду с чужого стола крошки хлеба
Чтобы накормить мою голодную Еву. * * *
Под довольной землёй разлагается кожа
Под сытой землёй под спящей землёй
За последней околицей глупенький мальчик
За запретной околицей...
Там где кончается мир
Там где кончается мир
Собирает хлебные крошки
На свой свадебный пир
На подземный свадебный пир. * * *
Попытка перевернуть мир
С точкой опоры в болоте
Разодрав артерию вдрызг
Кровь закипает в горле
Термо(а)гония мышечной ткани
Морозоустойчивых крыс
Повышает условный риск
Кромешной бури в стакане
Безусловно смертельной для
Вышеназванных крыс
Опрометчиво вышедших из-под контроля
Но сыгравших отменные роли
В грандиозном спектакле
Монополиста Истории
На режиссёра похожего более
Чем на финансового короля
(Он даже слушает Marly
он
сентиментально демократичен иногда
как плацкартный вагон
у пьяного проводника)
Попытка перевернуть мир
С точкой опоры в болоте
Наглотавшись собственной крови
Засыпает довольно земля
Пять кубических метров глины
Легли на меня
На некоторое время всё поутихло. * * *
1. Приветствую вас, дорогие сограждане,
Убеждённые винтики и непоколебимые шпунтики
Собственноручно униженные
И насильственно вознесённые
Герои Нашего Времени
2. …а после дождя на асфальте
Миллион дождевых червей
Кто бы мог подумать что планета такая червивая
* * *
Пробежала по телу
Тревожная, настороженная
Теряя заплаты
Серебряной дрожью
Вена вспотела
Полтретьего ночи отменённого времени
Видел в разбитое зеркало
По громадным пространствам
Чудовищным расстояниям
Умопомрачительным километрищам
Беглые толпы единиц измерения
Мучительно топали
Давили ботинками, задевали локтями
Аксиомами, пинками, кровоточащими теоремами
Трёхмерные модели воздушных шариков
Убедительно лопались в лапах прохожего
Стоп! пятница,25 Декабря 1998г
* * *
Разгребая сугробы вчерашнего пепла
Завалы благонамеренного равнодушия
Скудоумного остроумия
Копаясь в навозной яме пацифизма
Я нашёл убитую девочку
Убитую и изнасилованную
Убитую и изнасилованную
То ли дочку мою то ли невесту
Убитую и изнасилованную
Я взял гвозди и прибил её к небу
Убитую и изнасилованную
Чтоб молиться на неё
Убитую и изнасилованную
Я просил Господа моего
За убитую и изнасилованную
Накажи меня, Господи
За убитую и изнасилованную
Суди судом немилосердным меня, Господи
За убитую и изнасилованную
За убитую и изнасилованную
Подай нам, Господи, Конец Мира.
* * *
Словно в истерике мир
Извергает моими его и её устами
Протоплазму стихов и пристрастных оценок
Пока я он и она не устали
Пока не признали всеобщего права на пир
Во время чумы в обществе нетопырей. Где-то
Пальцы измазал в чём-то навроде воска
Или вязкой слюны просящего о пощаде
Или гула пустых площадей с их шагами
Несуществующих жителей мёртвого полиса
Не имеющих тела и голоса на безмолвном параде
Посвящённом победе над мистическими врагами
Февральской (как революция) ночью
Капли холодного пота
Застывают кусками льда
Кошмарные сны монотонно
Сменяют друг друга. К полудню
Температура тела где-то в районе нуля.
ТАК БЫЛО НУЖНО
Дорога неба и плясок смерти
Дорога мимо того что лучше
Под одеялом нелепой краской
Светились руки застывшим глянцем
Вершины впадин низины пиков
Скрипело ночью в весеннем поле
Безлюдный шорох остался плакать
За тех кто позже за тех кто раньше
Тепло разлилось по стылым жилам
Стакан ударил по горлу водкой
За жарким домом за мертвым склепом
Чего-то лучше чего-то раньше
Лучи косые сливались тенью
Между деревьев счастливой дробью
Стена срасталась со мной за дверью
Так было нужно.
|
